Тест по стихотворению «Черный человек» Есенина

Анализ стихотворения «Чёрный человек» Есенина С.А

Тест по стихотворению «Черный человек» Есенина

История создания поэмы «Чёрный человек» многое говорит о произведении. По свидетельству некоторых современников, первоначальный вариант был длиннее и отличался ещё большим трагизмом.

Супруга поэта Софья Толстая-Есенина говорила о том, как он читал поэму сразу после написания: «Казалось, разорвётся сердце».

Неизвестно, что побудило Есенина уничтожить черновые наброски и оставить сокращённый вариант, однако и он поражает своей депрессивной силой.

Первое прочтение оставляет почти болезненное впечатление: попытки воспалённого сознания проанализировать себя, раздвоение личности, алкогольный бред. Но работа над поэмой длилась долго, «Чёрный человек» — это не поток мыслей, хлынувших в одночасье на бумагу.

Замысел возник ещё во время зарубежных поездок Есенина, где он, до исступления любивший родную землю, не мог не чувствовать себя чужим и ненужным. И чёрная меланхолия, к тем дням всё чаще одолевавшая поэта, усиливала это ощущение и дарила страшное вдохновение.

Год завершения поэмы — 1925 — это последний год жизни Есенина. Такого искреннего, пугающего своей мрачностью самоанализа не найти в русской поэзии, и только предчувствие окончания жизненного пути способно подарить произведению столь депрессивные краски.

В начале поэмы стоит обращение «Друг мой, друг мой», такое же, как в его последнем стихотворении, созданном перед смертью. И читатель сразу, ещё во вступлении, оказывается вовлечённым в действие поэмы, будто на самом деле слушая исповедь друга.

Герой поэмы не щадит себя и с первых строк признаётся, что причиной душевной болезни, прихода «чёрного человека» может быть алкоголь, а дальше говорит и о собственной распущенности, и о самообмане.

И это не картинное покаяние, а простое признание, которое заставляет искренне жалеть такого человека.

Болезненная метафора «Голова машет ушами, как крыльями птица», и ей «на шее ноги маячить больше невмочь», отсылает к суицидальным мыслям, и следующий дальше рефрен «чёрный человек»нагнетает настроение до предела, подготавливая к его появлению. Всё, пришёл! Садится на кровать… и дальше — россыпь неприятных, усиливающих мрачное настроение слов: «мерзкой», «гнусавя», «усопшим»,«тоска», «страх».

Прямая речь «чёрного человека», этого пугающего второго «я» героя поэмы, воспринимаются как откровение, признание в том, что душа пытается скрыть от самой себя. Не только поругание, но и похвала:«авантюрист самой лучшей марки», «поэт с ухватистой силою»… и дальше едкая насмешка — о«женщине сорока с лишним лет, скверной девочке, его милой».

Герой слушает, не перебивая, а чёрный человек объясняет жизнь поэта и раскрывает её самообман: в тоске и унынии изо всех сил казаться улыбчивым и простым, и пытаться выдавать это за счастье.

Здесь его речь всё же прерывается: лирический герой отказывается признавать в жутковатом портрете себя! И чёрный человек, глядя в упор, хочет назвать его жуликом и вором, но — пауза, страшный гость исчезает.

Вторая часть поэмы начинается с повтора начальной тоскливой строфы, но дальнейшее описание довольно спокойное.

Тихий зимний пейзаж, ночь, герой никого не ждёт, стоя у окна… И вдруг снова подкрадывается жуть: «зловещая птица», «деревянные всадники», и — «опять этот чёрный на кресло моё садится», теперь описанный более чётко, в цилиндре и сюртуке.

Повторяется обличение героя, россыпь слов«подлец», «ненужно», «глупо», «дохлая томная лирика». В кульминации поэмы чёрный человек нападает на самое важное, на суть вдохновения и поэзии.

 «Как прыщавой курсистке длинноволосый урод говорит о мирах, половой истекая истомою», — это прямое оскорбление и унижение! И чтобы уж не осталось никаких сомнений в том, кого имеет в виду незваный гость, следует точное описание: «мальчик в простой крестьянской семье, желтоволосый, с голубыми глазами… стал он взрослый, к тому ж поэт». И герой не выдерживает: взбешённый, разъярённый, бросает трость «прямо к морде его, в переносицу»…

Далее — короткая и драматичная развязка, при первом прочтении поражающая читателя неожиданностью. «Что ты, ночь, наковеркала? Я в цилиндре стою. Никого со мной нет.

Я один… И разбитое зеркало…» Две детали: цилиндр, который был надет на «чёрном человеке», и зеркало несомненно указывают, что страшный разговор герой вёл с самим собой.

И сразу картина обличения, порицания становится ещё более трагичной: как, сознавая всё это и старательно пряча от себя, можно было не сойти с ума и продолжать писать?!

Необыкновенно ценной становится поэма — откровенное признание Есенина, близок и понятен становится и он сам. И даже его трагическая гибель предстаёт в другом свете, после прочтения «Чёрного человека» — реквиема поэта самому себе.

Источник: https://libaid.ru/katalog/e/esenin-sergej/3463-analiz-stikhotvoreniya-chjornyj-chelovek-esenina-s-a

C.А.Есенин. «Черный человек» (, интерпретация)

Тест по стихотворению «Черный человек» Есенина

А.Марченко Есенин: путь и беспутье
Книжный интернет-магазин Лабиринт

«Чёрный человек» начат за границей, в 1922 году, закончен – менее чем за месяц до смерти поэта. Очевидно, что поэт придавал этой вещи особое значение, раз уделил ей столько терпения. С другой стороны – это вещь небольшая. Значит, в ней, по крайней мере, выверено каждое слово.

Поэма начинается как бы с запинки: «Друг мой, друг мой…». Размер, близкий к дольнику обещает всему последующему перейти в исповедь, а не в обыкновенную дружескую беседу:

Я очень и очень болен.

Сам не знаю, откуда взялась эта боль.

Лирический герой списывает боль на одиночество и алкогольную зависимость, делая это метафорическими средствами:

То ли ветер свистит

Над пустым и безлюдным полем,

То ль, как рощу в сентябрь,

Осыпает мозги алкоголь.

Он овладевает речью, и речь воплощается в плавный дактиль. Заметим, если строчки стихотворения расположить оканчивая каждую рифмой, то получится традиционный катрен с чередованием мужских и женских рифм.

Для образного «разгона» поэту не нужно много лексического пространства: чёрный человек, его злой гений, появляется уже во второй строфе.

Появление его предваряется гениальным экспрессионистическим определением своего состояния:

Голова моя машет ушами,

Как крыльями птица.

Ей на шее ноги

Маячить больше невмочь.

При чтении этих строк у меня в памяти всплывают картины Эгона Шиле с обилием красно-коричневых тонов и нарочито физиологическим изображением тел. Не тела, но их части отражают психологическое состояние человека, и то же самое происходит у Есенина. Но дальше:

Черный человек,

Черный, черный,

Черный человек

На кровать ко мне садится,

Черный человек

Спать не дает мне всю ночь.

Повторения, нарочитые повторения. Как в детской страшилке. Отметим, что в стихотворении задействованы не только лексические, но и композиционные повторы. И всегда они приводят нас к чему-то новому, при этом играя роль знакомой ноты. Но – всё только начинается. Кто этот «чёрный, чёрный?»

Черный человек

Водит пальцем по мерзкой книге

И, гнусавя надо мной,

Как над усопшим монах,

Читает мне жизнь

Какого-то прохвоста и забулдыги,

Нагоняя на душу тоску и страх.

Черный человек

Черный, черный!

Теперь мы видим, где воплощается эта неуверенность поэта в том, кто он такой и что с ним происходит – ему этот чёрный человек рассказывает о его, есенинской, жизни, действительно как покойнику.

В жизни часто бывают такие моменты, когда ты настолько вживаешься в события, что уже не в состоянии посмотреть на себя со стороны. И слушая чужие суждения о себе, невольно думаешь: неужели это про меня? неужели я – такой? Будто другим видней.

Просто примеряешь своё alter ego на другого, того, кто о тебе судит, обезличиваешься. И приходишь в конце концов всё равно к самому себе, неизвестному, пустому себе, который тщетно пытался дать себе определения из чужих уст.

Чёрный человек – именно такого рода alter ego, считающее, что твоя судьба кое-что о тебе говорит, что ты всё-таки личность, что в тебе есть смысл. Но в этот момент поэт со своим alter ego настолько от той личности отстраняются, что беседуют будто о ком-то третьем:

Слушай, слушай, –

Бормочет он мне, –

В книге много прекраснейших

Мыслей и планов.

Этот человек

Проживал в стране

Самых отвратительных

Громил и шарлатанов.

В декабре в той стране

Снег до дьявола чист,

И метели заводят

Веселые прялки.

Был человек тот авантюрист,

Но самой высокой

И лучшей марки.

Был он изящен,

К тому ж поэт,

Хоть с небольшой,

Но ухватистой силою,

И какую-то женщину,

Сорока с лишним лет,

Называл скверной девочкой

И своею милою.

Будто чёрный человек хочет научить героя чужому опыту, замечательному опыту ловкого, преуспевающего человека, который приспособился к жизни в стране «громил и шарлатанов» ‒ Советской России.

Вкрапляются здесь элементы биографии Есенина: его женитьба на Айседоре Дункан, о которой говорится саркастически.

Находит место здесь и самоирония с привкусом бессознательной надежды на ободрение, на то, что тебе скажут: «да брось…» А между тем ложь и притворство становятся частью собственных, поэта, правил:

Счастье, — говорил он, –

Есть ловкость ума и рук.

Все неловкие души

За несчастных всегда известны.

Это ничего,

Что много мук

Приносят изломанные

И лживые жесты.

В грозы, в бури,

В житейскую стынь,

При тяжелых утратах

И когда тебе грустно,

Казаться улыбчивым и простым –

Самое высшее в мире искусство.

Последняя строфа звучит сама по себе искусственно, начинаясь как лозунг: «В грозы, в бури…» (звучит как «Вихри враждебные…»). Это – как бы поэту хотелось видеть себя со стороны, как бы ему хотелось «казаться улыбчивым и простым».

Но ему уже как бы надоедает путешествие alter ego в глубины своего подсознания, «служба водолазовая»:

Черный человек!

Ты не смеешь этого!

Ты ведь не на службе

Живешь водолазовой.

Что мне до жизни

Скандального поэта.

Пожалуйста, другим

Читай и рассказывай.

Но чревато это тем, что чёрный человек посмотрит на него прямо, не через третье лицо (мы найдём то же самое через строфу):

Черный человек

Глядит на меня в упор.

И глаза покрываются

Голубой блевотой, –

Словно хочет сказать мне,

Что я жулик и вор,

Так бесстыдно и нагло

Обокравший кого-то.

Обокравший – того себя, который мог бы приспособиться к новым советским порядкам. Далее следует повторение первой строфы, о котором уже говорилось выше. Во многом поэме позволяет стать оной не объём, но музыкальная составляющая.

Есенин достигает этого, частично используя приём контрапунктов. На основную тему наслаивается новое содержание, как и на голос лирического героя наслаивается голос чёрного человека, а также судьба поэта уже в «троюродном» родстве.

Второму пришествию чёрного человека предшествует пейзаж за окном:

Ночь морозная.

Тих покой перекрестка.

Я один у окошка,

Ни гостя, ни друга не жду.

Вся равнина покрыта

Сыпучей и мягкой известкой,

И деревья, как всадники,

Съехались в нашем саду.

Не считаю, что эта импрессионистическая зарисовка работает на главную тему. Она просто поддерживает общий образный тонус поэмы. С натяжкой можно предположить, что деревья-всадники символизируют гипотетических врагов поэта, что я и делаю, прежде чем закончить эту фразу:

Где-то плачет

Ночная зловещая птица.

Деревянные всадники

Сеют копытливый стук.

Вот опять этот черный

На кресло мое садится,

Приподняв свой цилиндр

И откинув небрежно сюртук.

«Копытливый»=«копытный»+«пытливый». Неологизм Есенина подчёркивает пытливость природы, будто тоже требующую ответа на его собственные вопросы.

А культурные знаки – цилиндр и сюртук – отсылают нас к другому чёрному человеку, из «Моцарта и Сальери» Пушкина (об этой связи поэт заявлял лично).

Это – уже часть дьявольской силы, а также дьявольская часть себя, искушающая, а далее – укоряющая, как бы мстящая за отказ. Поэтому встречаем дальше:

Слушай, слушай! –

Хрипит он, смотря мне в лицо,

Сам все ближе

И ближе клонится. –

Я не видел, чтоб кто-нибудь

Из подлецов

Так ненужно и глупо

Страдал бессонницей.

Ах, положим, ошибся!

Ведь нынче луна.

Что же нужно еще

Напоенному дремой мирику?

Может, с толстыми ляжками

Тайно придет «она»,

И ты будешь читать

Свою дохлую томную лирику?

Ах, люблю я поэтов!

Забавный народ.

В них всегда нахожу я

Историю, сердцу знакомую, –

Как прыщавой курсистке

Длинноволосый урод

Говорит о мирах,

Половой истекая истомою.

После лавины этих обвинений и автовопросов любой бы задумался: а не похотлив ли и я, не чёрен ли? Что кроется под моими возвышенными представлениями о поэтическом даре? Зачем же брезговать «ловкостью рук», раз и так никуда не годен, раз я этой пошлости людской – свой? Зачем глупо мучаться бессонницей? Подготавливая эту почву, чёрный человек, с одной стороны, бьёт наотмашь, поминая чистое и невинное детство поэта («Не знаю, не помню…»), с другой – вновь переходит в третье лицо, с чем связан повтор: «… К тому ж поэт…». Таким образом, симметричная композиция поэмы частично замыкается, оставляя пространство для логической концовки:

Черный человек!

Ты прескверный гость.

Это слава давно

Про тебя разносится.

Я взбешен, разъярен,

И летит моя трость

Прямо к морде его,

В переносицу…

. . . . . . . . . . . . .

…Месяц умер,

Синеет в окошко рассвет.

Ах ты, ночь!

Что ты, ночь, наковеркала?

Я в цилиндре стою.

Никого со мной нет.

Я один…

И разбитое зеркало…

В разбитом зеркале – то, что поэт в себе презирает, но не может вычеркнуть, кроме как из поля зрения. Чёрный человек – часть демонической силы, собрат Мефистофеля из «Фауста». Чёрный человек – искуситель.

Чёрный человек – жестокий и бескомпромиссный путешественник в глубины подсознания поэта. И, вероятно, ставший неотъемлемой частью этого подсознания, борьба с которым приводит к слепоте самоанализа, к разбитым зеркалам.

А разбитое зеркало – плохая примета.

 Баландин Сергей, 11 класс, 2011

Добавить себе

Источник: http://ruslitbalandina.ru/?p=2039

Чёрный человек

Тест по стихотворению «Черный человек» Есенина

Последние годы жизни Сергея Есенина преследуют страхи и неуверенность. Пытался ли поэт их заглушить алкоголем или наоборот они развивались на фоне пристрастия к спиртному – это вопрос. Так или иначе, на этом фоне внутренней неуверенности, страхов и разочарования Есенин пишет поэму «Чёрный человек», анализ которой я и предлагаю.

Поэма писалась долго и закончена незадолго до трагической смерти Сергея. Первоначальный черновой вариант был гораздо больше, но его поэт счёт слишком сложным для понимания и сократил почти вдвое. Это не сделало строки менее депрессивными, в них буквально физически чувствуется страх и неуверенность в завтрашнем дне.

Обращение к другу

В этом стихотворении, как и ещё в нескольких есенинских работах, идёт обращение к неизвестному другу «Друг, мой», этими же строками поэма и начинается:

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.

Что подразумевал Есенин под болезнью? Скорее всего, совокупность душевных и физических недомоганий. Не забываем, что алкоголь и депрессия не раз доводили поэта до психбольницы, побывал он в этом заведении и незадолго до смерти, когда предположительно, и шла финальная правка поэмы.

Последние годы жизни поэт критически оценивает свой путь – ему так и не удалось оторваться от деревни, а городским он не стал. Старые друзья ушли, новым нет доверия. Кое-кто стихи поэта любит, другой из-за них отворачивается. Слава призрачна, а смысл жизни потерян.

Собирательный образ

В поэме много раз говорится о чёрном человеке и только в конце открывается его тайна. Чёрные человек символизирует все проблемы автора, в нём генерируются все неприятности и невзгоды судьбы. Тут и непризнание, и бодание с властью, и проблемы в личной жизни, и алкоголь.

О душевном одиночестве поэта в момент работы над поэмой говорят строки:

Я один у окошка,

Ни гостя, ни друга не жду.

Нимб одиночества

Мало того что один, так никого и не ждёт. Нет, у Есенина даже в последний год жизни, не было недостатка в товарищах, особенно в кабаке, но это было не то, это было «достань, да выкинь». К прочему, в процессе работы над поэмой расстреливают Ганина, а последняя жена Есенина Толстая более друг, чем жена… .

В строках Есенин вспоминает и Дункан:

И какую-то женщину, Сорока с лишним лет, Называл скверной девочкой

И своею милою.

И несколько раз повторяется про бессонницу, которая приходит на фоне алкоголя и душевного разлада с самим собой. Главного героя поэмы, в котором угадывается сам Есенин, поэт не раз обзывает, то подлец, то вор… . Это показывает недовольство собой на фоне депрессивного состояния.Что доказывает, что главный герой и есть Есенин? Хотя бы эти строки:

Может, в Калуге, А может, в Рязани, Жил мальчик В простой крестьянской семье, Желтоволосый,

С голубыми глазами…

Напомню, Есенин «жёлтоволос» с голубыми глазами, а родился в Константиново под Рязанью.

Чёрный диалог

Разговор с чёрным человеком в концовке поэмы не ладится, герой недоволен его правдой и разъярён, после чего хватает трость и бьёт гостя в «морду, в переносицу».

В последних строчках произведения герой оказывается перед разбитым зеркалом в цилиндре, в который был одет чёрный человек. То есть никакого гостя не было, чёрный человек – это второе «я» Есенина, его чёрная сторона, которую он пытался убить в себе… .

Из поэмы явно видно, что последний год тяжело даётся поэту. Внешние и внутренние препятствия буквально мешают ему жить. Поэт не сдаётся, борется с ними, но один убитый страх рождает два других.

«Чёрный человек» – это реквием Есенина по самому себе и одна из последних попыток поэта освободиться от пут, которые не дают дышать полной грудью. Строки полные боли, страха и депрессии, но их надо читать, чтобы видеть Есенина в полном образе, без купюр и вырезок.

Друг мой, друг мой,Я очень и очень болен.Сам не знаю, откуда взялась эта боль.То ли ветер свиститНад пустым и безлюдным полем,То ль, как рощу в сентябрь,

Осыпает мозги алкоголь.

Голова моя машет ушами,Как крыльями птица.Ей на шее ногиМаячить больше невмочь.Черный человек,Черный, черный,Черный человекНа кровать ко мне садится,Черный человек

Спать не дает мне всю ночь.

Черный человекВодит пальцем по мерзкой книгеИ, гнусавя надо мной,Как над усопшим монах,Читает мне жизньКакого-то прохвоста и забулдыги,Нагоняя на душу тоску и страх.Черный человек
Черный, черный…

“Слушай, слушай,-Бормочет он мне,-В книге много прекраснейшихМыслей и планов.Этот человекПроживал в странеСамых отвратительных

Громил и шарлатанов.

В декабре в той странеСнег до дьявола чист,И метели заводятВеселые прялки.Был человек тот авантюрист,Но самой высокой

И лучшей марки.

Был он изящен,К тому ж поэт,Хоть с небольшой,Но ухватистой силою,И какую-то женщину,Сорока с лишним лет,Называл скверной девочкой

И своею милою”.

“Счастье,- говорил он,-Есть ловкость ума и рук.Все неловкие душиЗа несчастных всегда известны.Это ничего,Что много мукПриносят изломанные

И лживые жесты.

В грозы, в бури,В житейскую стынь,При тяжелых утратахИ когда тебе грустно,Казаться улыбчивым и простым –

Самое высшее в мире искусство”.

“Черный человек!Ты не смеешь этого!Ты ведь не на службеЖивешь водолазовой.Что мне до жизниСкандального поэта.Пожалуйста, другим

Читай и рассказывай”.

Черный человекГлядит на меня в упор.И глаза покрываютсяГолубой блевотой.Словно хочет сказать мне,Что я жулик и вор,Так бесстыдно и нагло

Обокравший кого-то.

Друг мой, друг мой,Я очень и очень болен.Сам не знаю, откуда взялась эта боль.То ли ветер свиститНад пустым и безлюдным полем,То ль, как рощу в сентябрь,

Осыпает мозги алкоголь.

Ночь морозная…Тих покой перекрестка.Я один у окошка,Ни гостя, ни друга не жду.Вся равнина покрытаСыпучей и мягкой известкой,И деревья, как всадники,

Съехались в нашем саду.

Где-то плачетНочная зловещая птица.Деревянные всадникиСеют копытливый стук.Вот опять этот черныйНа кресло мое садится,Приподняв свой цилиндр

И откинув небрежно сюртук.

“Слушай, слушай!-Хрипит он, смотря мне в лицо,Сам все ближеИ ближе клонится.-Я не видел, чтоб кто-нибудьИз подлецовТак ненужно и глупо

Страдал бессонницей.

Ах, положим, ошибся!Ведь нынче луна.Что же нужно ещеНапоенному дремой мирику?Может, с толстыми ляжкамиТайно придет “она”,И ты будешь читать
Свою дохлую томную лирику?

Ах, люблю я поэтов!Забавный народ.В них всегда нахожу яИсторию, сердцу знакомую,Как прыщавой курсисткеДлинноволосый уродГоворит о мирах,

Половой истекая истомою.

Не знаю, не помню,В одном селе,Может, в Калуге,А может, в Рязани,Жил мальчикВ простой крестьянской семье,Желтоволосый,

С голубыми глазами…

И вот стал он взрослым,К тому ж поэт,Хоть с небольшой,Но ухватистой силою,И какую-то женщину,Сорока с лишним лет,Называл скверной девочкой

И своею милою”.

“Черный человек!Ты прескверный гость!Это слава давноПро тебя разносится”.Я взбешен, разъярен,И летит моя тростьПрямо к морде его,

В переносицу…

…Месяц умер,Синеет в окошко рассвет.Ах ты, ночь!Что ты, ночь, наковеркала?Я в цилиндре стою.Никого со мной нет.Я один…

И – разбитое зеркало…

1925 год

В конце предлагаю полушать, как читает “чёрного человека Сергей Безруков. По моему мнению, его исполнение отлично отображает ход мыслей поэта. 

Источник: http://stihirus24.ru/izbrannye-i-redkie-stikhi-sergeya-esenina/221-chjornyj-chelovek.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.